Слепой сохатый
Сказка в пересказе Василия Стародумова
Жил-поживал на берегу Байкала старый рыбак Гунга. Была у него чудесная тальниковая дудочка: стоило заиграть — и из тайги к его избушке выходили медведь, олень, рысь, белка, бурундук, соболь. Но в Долину Брусничных Зорь явилось страшное четырёхрогое чудовище — Быкотигр, и лишь слепой сохатый встал на защиту родной земли. Проверь, помнишь ли ты эту мудрую байкальскую сказку о любви к природе!
Интересные факты о сказке
- Главный герой сказки — старый рыбак Гунга, живший в Долине Брусничных Зорь на берегу Байкала.
- Тальниковая дудочка — волшебный инструмент, на звуки которого из тайги приходили звери и зверушки.
- Гыр и Чир — верные собаки-волкодавы, которые не поддавались чарам дудочки и охраняли покой хозяина.
- Быкотигр — четырёхрогое кровожадное чудовище с головой быка и туловищем полосатого тигра, ходившее на задних лапах.
- Сказка учит: надо любить и защищать родную природу, даже если ради неё приходится отдавать самое дорогое — жизнь.
Слепой сохатый
Сказка в пересказе Василия Стародумова — о храбрости, верности и бережном отношении к родной природе
На Байкале, на море славном, загуляли нерпы недавно. Загуляли, так запели хором, что даже качнулись горы. Не диво ли?
Это ещё не сказка, а присказка. Вот зажарим омуля на рожне, поедим да напьёмся крепкого и душистого чая, тут и сказке будет начало. Жил-поживал когда-то ни бедно, ни богато старый рыбак Гунга. И была у него чудесная тальниковая дудочка: стоило заиграть на ней, как непременно из тайги выходили на пригорок к избушке рыбака то медведь, то олень, то рысь, то белка или бурундук, а то и соболь.
Только на двух четвероногих — собак-волкодавов Гыра и Чира — игра на дудочке не действовала. Они с ворчанием следили, как Гунга привлекал к себе лесных обитателей, а когда трели прекращались, с лаем срывались с места и прогоняли пришельцев. Приходили они в Долину Брусничных Зорь издалека. Своих-то зверей и зверушек Гыр и Чир щадили, не всегда провожали лаем.
Кто только не перебывал здесь! Наведывался изюбр, забегала кабарга, подымался на пригорок кабан. Даже появлялся барсук, а ведь его днём из привычной тёмной норы ничем другим и не выманишь. Что значит дудочка Гунги!
Одного только хозяина Долины Брусничных Зорь, старого сохатого, сильнейшего из зверей, дудочка не могла приманить к избушке рыбака. Гунга знал, что этот матёрый лось не имел соперников, равных себе по силе, хотя и был слеп. А ослеп он ещё молодым, когда его чуть не разорвала волчья стая. Но и тогда сохатый был настолько силён, что от него сильно пострадали волки, лишь немногие едва унесли ноги. С тех пор они не появлялись в Долине Брусничных Зорь. А сохатый, уже не видя родной природы, ещё больше стал чувствовать её и любить так, что никуда из Долины не отлучался, сжился с нею и, если б потребовалось, пошёл бы на смерть ради неё.
Однажды Гунга, сидя на завалинке своей избушки, стал выводить на дудочке такой замысловатый мотив, до какого ещё ни разу не додумывался. И поглядел на пригорок: ну-ка, кто появится на этот раз? Повернули туда же головы Гыр и Чир, и оба тотчас неистово залаяли.
— Слепой сохатый! — ахнул Гунга.
И верно: на пригорок ступил долгожданный слепой сохатый. Он тяжело дышал, вздымая бока, покрытые шрамами и ссадинами — следами былых боёв с хищниками.
— Гунга, ты хорошо играешь на дудочке, — заговорил сохатый трубным голосом. — Даже я не устоял перед нею. Да разве только я? На пути к тебе я слышал угрожающий голос: «Дудочка Гунги будет моей, она поможет мне съесть всех, кто приходит в Долину Брусничных Зорь!» Сюда стремится страшный Быкотигр! Поберегись, Гунга!
И с этими словами слепой сохатый исчез.
Гунга оторопел: Быкотигр — это же четырёхрогое кровожадное чудовище с головой быка и туловищем полосатого тигра. Ходило оно, как человек, на задних лапах. И где бы ни появлялось чудовище, солнце сразу же исчезало, поднимался ветер, гулом наполнялась тайга. Жило чудовище в ущелье, среди гор.
— Беда, если чудовище нагрянет сюда, — испугался Гунга.
Чир и Гыр жалобно заскулили. Всё вокруг избушки вдруг потемнело, засвистел ветер, повеяло холодом. Откуда-то издалека послышался лязг скрестившихся рогов. «Слепой сохатый схватился с Быкотигром!» — догадался Гунга.
Чир и Гыр бросились через пригорок в тайгу. Их глазам предстало необыкновенное зрелище: огромный четырёхрогий Быкотигр наступал на слепого сохатого, а тот спокойно отражал его наскоки. А потом изловчился и отбросил Быкотигра на тропу, что поднималась на Гремучий утёс. Под утёсом гремел поток. И тут, на тропе, сохатый разъярился: в горячке боя он натыкался на стволы могучих кедров, сдирая себе кожу, но не отходил от врага.
Разъярилось и чудовище: ему, зрячему, приходилось отступать перед слепым сохатым! Никогда не случалось Быкотигру встречать такого сильного противника!
Прошло совсем немного времени, и сохатый загнал Быкотигра на вершину Гремучего утёса. И тут чудовище в отчаянии напрягло последние усилия и так боднуло слепого сохатого, что рога их сплелись, и оба полетели вниз с Гремучего утёса...
Темень расступилась, вмиг исчез свистящий ветер, и между уходящих мрачных туч проглянуло весёлое солнце.
Чир и Гыр с лаем обогнули утёс и спустились с горы к потоку. Слепой сохатый лежал среди камней. Он был мёртв.
А куда девался Быкотигр? Оказывается, поток унёс его под землю — туда, откуда пришло чудовище.
Когда Чир и Гыр привели Гунгу к месту гибели четвероногого героя, тот сказал:
— Вот так надо любить родную землю и нам, зрячим. Этот сохатый сделал всё, чтобы я спокойно мог продолжать играть на своей дудочке, чтобы все звери и зверушки также спокойно шли на её зов.
Слава слепому сохатому!
